 |
|
Как отбирают детей в математические классы
|
Из интервью с замдиректора московской школы №57 Борисом Давидовичем:
Когда берешь ребенка в математический класс, то играешь в угадайку.
Набор в математические классы проходит в восьмом классе, детям по 12 лет. И я пытаюсь всем объяснить, с чем им придется столкнуться. Ребенок приходит из другой школы, он там отличник, самый сильный в классе. Ему говорят, какой он гений. И когда он сталкивается с нашей работой, он вдруг понимает, что это совсем не то, чего он ждал. Ни тебе аплодисментов, ни пятерок, а тяжкий труд. И становится скучно.
В классе, который я в этом году выпустил, было двое таких детей. С ними пришлось расстаться.
Я на собеседовании всегда спрашиваю: «Скажи, Вася, токарь идет на работу — он точит детали на станке, футболист идет на работу — он ногой бьет по мячу, каменщик — он кладет камни. А что математик делает, когда идет на работу»? И мы выясняем, что математик решает задачи. Причем он их решает ни за пятерки, ни из-за какой-то мотивации. А многие к этому не привыкли.
Ко мне приходит ребенок, семиклассник, у него на груди значок «Гордость школы». Я обалдел, когда это увидел. Мы поговорили с этим мальчиком, взяли его. В мае было родительское собрание вместе с детьми, где мы рассказывали, как будем работать, как будет тяжело. Собрание заканчивается, и я вижу, что он в коридоре папе устраивает истерику, что не хочет к нам. Он вдруг понял, что больше не будет гордостью школы, и это для него драма.
Я к нему подошел и говорю: «Если ты хочешь заниматься математикой, то давай к нам, но если не хочешь, то не нужно идти». А мальчик же разумный, и он папе говорит: «Я буду заниматься информатикой». Потом папа с ним поговорил, и он все-таки пошел к нам. Но я беспокоюсь, как он будет учиться. Я боюсь ошибиться. Вдруг его семья сломала, ведь очень часто папы и мамы считают, что у нас готовят гениев. Но если я увижу у него в глазах безысходную тоску, то уберу его из класса.
Математиков мы с трудом набираем 20 учеников.
— В математических классах между учениками есть какая-то конкуренция?
— У нас такая хитрая система преподавания, что этого нет. Если отбросить все детали, то мы каждым ребенком профессионально в одинаковой степени недовольны. В каждом классе могут быть разные люди, могут сидеть два чемпиона мира по математике и просто очень хороший мальчик. Но, поскольку у нас индивидуальное обучение, у каждого ребенка свой учитель математики, то это позволяет каждым ребенком в профессиональном смысле быть недовольным в равной степени. И все это одинаково ощущают.
Каждый что-то должен преподавателю. Мы очень тщательно за этим следим.
У нас нет на стенах досок «Наши золотые медалисты», «Наша гордость». Занял первое место на олимпиаде, погладили по головке и дальше стали работать. Все.
— Когда дети приходят на собеседования, какие главные проблемы выявляются?
— Мы в этом году перед зачислением в математические классы пропустили через себя 250 человек. Мы проверяем их знания математики долго и сложно. С каждым общаемся по пять-шесть раз. На это уходит полтора месяца, с ними работает очень много народа.
В этом году, кстати, я не взял ни одного школьника из своей школы в маткласс. Мы набираем этот класс на базе города, Подмосковья и страны, даже приезжают люди из других стран. У нас один ребенок из США будет учиться, а другой из Германии. Их родители жили там, а потом вернулись, чтобы детей отдать в нашу школу.
Среди детей, которые интересуются математикой, сложилась субкультура «олимпиадно-лагерных» детей. Лето они проводят в многочисленных математических лагерях, участвуют во всевозможных олимпиадах. И дети становятся профессиональными игроками, я бы сказал.
Как правило, у них не совсем адекватные родители. Обычно это мамочки-одиночки, которым не во что вложить свою энергию, и они вкладывают ее в детей. За ними очень смешно наблюдать, когда дети пишут олимпиаду, а они ходят по коридору. Они так между собой разговаривают: «Мы решили пять задач, а сколько вы решили»? — «А мы решили шесть задач». — «Не может быть».
И их дети уже искалечены тем, что у них неправильная мотивация. Для них математика — это такая тусовочная развлекуха. У них неплохая голова. Они могут за какое-то время решить набор задач, они натасканы. И когда они ко мне приходят, я им объясняю, как поменяется их жизнь. Ни на какие олимпиады, кроме малого набора профессиональных олимпиад, я их отпускать не буду. Потому что сейчас они участвуют где-то в тридцати математических соревнованиях за год. И некоторые дети с хорошей головой отказываются ко мне в класс идти. Они не хотят пахать непонятно во имя чего.
Труд математика очень жесткий. Я всем это говорю.
Ко мне девочка сейчас не пошла в класс. Я потом прочитал в интернете, что ее родители про меня написали, мол, Давидович хочет у моей девочки отнять детство. И правильно сделала, что не пошла. Она привыкла сутки сидеть «Вконтакте», при этом 10 минут делать домашние задания. Она на олимпиаде полтора часа напрягается и все. А здесь надо круглые сутки пахать.
— Вам часто приходится отказывать родителям, которые хотят устроить детей в вашу школу?
— Очень часто. И опять все зависит от класса. В этом году в математический класс хотели поступить 250 человек, мы набрали 20 человек. То есть 230 родителям мы отказали.
Много лет назад мой ученик защитил диссертацию на мехмате, мы сидели, отмечали у него дома. Его родители — мои однокурсники с мехмата МГУ, и все друг к другу обращаются по именам, а меня называли Борис Михайлович. И женщина, которая сидела рядом, спросила, почему так. А потом вдруг говорит: «Ах, вы тот самый Борис Михайлович Давидович, который моего ребенка не принял в школу №91». Я когда-то там работал.
То есть, вы себе представляете, сколько родителей помнят, что я не взял их ребенка в математический класс?
В какой-то момент я все-таки научился говорить «нет». Я знаю, что ни в коем случае нельзя говорить с родителями тет-а-тет. И я горжусь тем, что за все время работы в математическом классе я не взял ни одного блатного ребенка.
Мы в первом классе очень многим отказываем. Мы берем на подготовительное отделение 350 детей, но в первый класс набираем только 125 из них. А в последние 15 лет у нашей начальной школы дикая популярность. Если почитать в интернете, то мы жулики, бандиты, мы зарабатываем деньги. Понятно, когда это математический класс и у ребенка нет способностей, а тут малыши, поэтому сложно объяснить, почему мы кого-то берем, а кого-то не берем.
— Какие были самые сложные случаи с отказом в приеме в школу?
— Моему учителю, которого я очень уважал, сделал операцию кардиолог. И в качестве просьбы он попросил устроить ребенка своего врача в маткласс. Мальчика воспитывали две женщины — мама и тетушка. Они расписали всю жизнь мальчику: фигурное катание, английский, математика. И так его вели по жизни. К математике он не имел никакого отношения.
Мне казалось, что для отказа у меня есть мощный довод. Я им рассказываю, что, представьте, мама решила ребенка физически развивать и отвела его в самое крутое место в городе — в сборную города по баскетболу, где бегают двухметровые парни. Наверно, после этого у ребенка разовьется комплекс карлика, потому что он самый обычный мальчик. Думаю, что убедил их. А они мне отвечают: «Да, мы все понимаем. А когда все-таки приносить документы?». И я начал заново объяснять. Я бы просто психологически убил мальчика. А я не пью кровь младенцев по утрам.
по материалам Елены Мухаметшиной
http://www.gazeta.ru |
|
| Добавлено: 15-9-2013 07:34PM |
 |
|
|
|
|
|
|
|
В связи с повышенным интересом аудитории сайта osvic.ru к публикуемым на сайте рейтингам,
специалисты фирмы «Ос.А» в очередной раз предупреждают:
никакой рейтинг не является истиной в последней инстанции!
Для оценки ситуации на рынке, в конкретном случае, образовательных услуг, труда, рейтинги и полезны, и интересны.
Пользуйтесь на здоровье, изучайте, сравнивайте, анализируйте, делайте свои выводы на основе рейтинга, но не теряйте здравого смысла.
Ведь рейтинги делают люди, а им свойственно ошибаться.
|
|
|
